Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Советский союз — борьба с тунеядцами

Одна из отличительных черт СССР как модели существования пусть не всего мира, но его солидной части, — порождение явлений законами, а не законов явлениями. Одно из таких явлений — тунеядство. Сам по себе указ об усилении борьбы с тунеядством был прост как пара трехкопеечных, но он породил еще чуть-чуть и культуру: обозвав тунеядцем, можно было обидеть, а это уже устои.

Тунеядцы существовали, существуют и будут существовать всегда, каким бы ни был строй: хоть кровавый режим, хоть анархия, хоть настоящая до боли в сердце демократия, хоть республика, хоть вакханалия. Даже при рабовладельческом строе 100 % находились и рабы, и надсмотрщики, предпочитающие отлежаться под лавкой, вместо того чтобы пахать наравне с однокашниками. Но в СССР натянули вожжи: механизм юридической машины запускали редко, точечно, но путем пропаганды добились раздутого эффекта, и последствия не заставили себя ждать.

Как всё начиналось

В мае 1961-го Верховным советом был ратифицирован указ об усилении борьбы с тунеядцами и разработан комплекс мер по устранению трудовой незанятости как явления. «Паразитирующий» образ жизни был объявлен вне закона, выбран главным общественным злом, и как общественное зло, вдобавок к общественному же порицанию, влекло за собой вполне ощутимое (в отличие от порицания) уголовное наказание.

Каждый член полезного в масштабе планеты общества должен был заниматься полезным в масштабе этого общества трудом. Понятие «незамужняя домохозяйка» исчезло полностью, лишь иногда запретной дымкой маяча в разговорах о «за бугром»: женщины обязаны были работать всё тот же 8-часовой рабочий день; исключение составляли беременные, кормящие, воспитывающие максимум до 3-х лет (далее функцию воспитания брало на себя полезное общество) и являющиеся официально домохозяйками при сильно занятых мужьях.

Человека, не работавшего на дело строительства коммунизма более 4-х месяцев подряд или год в целом, признавали тунеядцем. Так как не каждый труд приносил пользу в рамках планетарной задачи, появились «борзые». Их так именовали не из-за борзости повышенной степени, а от нежелания расшифровывать аббревиатуру БОРЗ – без определённого рода занятий (как БОМЖ – без определённого места жительства).

советские журналы, порицающие тунеядство

 

 

 

 

 

 

 

«Борзыми» стали не только маргиналы и реальные тунеядцы, но и все, живущие на нетрудовые доходы. Здесь случилась мешанина: впахивающие как папа Карло фарцовщики, хотя по ним рыдала пара других статей, попали в один ряд с не менее впахивающими белошвейками, берущими заказы на дому. Незамужние и бездетные барышни, не желающие посвятить свою жизнь выстраиванию коммунизма на местном заводе резиновых изделий разных номеров, тоже были признаны паразитками.

Попали под каток и представители свободных творческих профессий: поэты, писатели-нечлены Союза писателей, художники, актёры, архитекторы (все эти мечтатели) и фрилансеры любого рода деятельности. В СССР схема была такова: из прибыли предприятия в доход государства шло 96 %, оставшиеся 4 % делили между собой в равных долях снабжение, пенсионный фонд, зарплата, модернизация производства. Все, кто смел не вносить свою долю в эти 96 %, автоматически превращались в тунеядцев, и нередко поэтам приходилось мести дворы, чтобы не поехать в неожиданный «отпуск».

На чьей шее сидели паразиты, непонятно, поскольку пособия неработающим не платили, так как труд в стране был не только правом, но и обязанностью. Однако именно как паразит Иосиф Бродский отправился в Сибирь не за свежими впечатлениями добровольно, а по этапу. Суды были скорыми, приговоры отнюдь не пропагандистскими, милиционеры и дружинники – полными рвения.

Солидная часть ещё остававшейся творческой интеллигенции отправилась рубить лес. Однако свято место пусто не бывает, и взамен интеллигенции пришла другая прослойка: не сказать, что интеллигентная, но точно творческая. Борьба с тунеядством обогатилась: вспышка пропаганды набрала силу сверхновой, народ проникся, и тунеядцы приобрели пусть неофициальную, но классификацию.

Кто ты, тунеядец?

советская тунеядкаКлан тунеядцев начал прибавлять в количественном показателе в обход всех правовых норм. Дама живет за мужниной спиной? Тунеядка! Тут уже пошел явный перекос, явление стало самостоятельным (на осинке родилась апельсинка): закон даму тунеядкой не считал, а народ считал, и карикатуристы его поддерживали. Холёная барышня могла вставать пополудни, потом три часа заниматься причёской, ногтями, туалетами, но в глазах государства была в своем праве. А в глазах затюканных женщин, вынужденных вставать к стиральной доске и плите после нешуточного рабочего дня где-нибудь на кирпичном заводе, право сие было дамой нагло узурпировано.

Если затюканные женщины бесхитростно считали холёных «стерв» поголовно тунеядками, то карикатуристы и авторы фельетонов поделили их на два типа: дипломированная приспособленка, просто дура без диплома. Аналог просто дуры без диплома – нынешняя гламурная светская «львица», занимающаяся собой, модой, собой, чтобы «вынести» себя в свет в должном виде. Дипломированные приспособленки – околонаучные барышни, предпочитающие пригреться под крылом старика-профессора, вместо того чтобы читать лекции о силе слова русского где-нибудь в деревенском клубе перед заснувшими от усталости доярками.

молодой иждивенец в СССР

 

 

 

 

 

 

 

Еще один вид рода «Тунеядец» семейства «Паразит» – молодой человек, находящийся на иждивении родителей или бабушек-дедушек. Каким-то непостижимым образом представители вида умудрялись модно и даже с шиком одеваться. Скорее всего, молодёжь не брезговала фарцой, но показывали их вымогающими пенсии у бабушек.

Обыгрывали карикатуристы и фельетонисты и ситуацию с «упакованными» по последней моде девицами, болтающими по телефону, лёжа на диване, на фоне все той же затюканной жизнью женщины, то бишь матери. То, что девица вполне могла быть отличницей как минимум Бауманки, в расчет не бралось: тунеядка! Если рядом с диваном не было избы, уже почти вспыхнувшей, или коня, прядающего ушами в ожидании юной амазонки, готовой на подвиги в режиме 24/7, то есть к остановке упомянутого коня или тушению наконец-то вспыхнувшей избы, то девушку записывали в паразитки.

 

 

 

 

 

 

 

Довольно интересной, а главное, небезосновательно выделенной формой тунеядства была учёба, и насмешники продёргивали горе-студентов только так. В 70–80-х поступить в институт считалось необходимостью, «пэтэушники» автоматически записывались в неудачники сразу после получения аттестата об окончании 8-ми классов общеобразовательной. «Удачливые» поступали куда угодно и как угодно, выбирали институты не по призванию, а по проходному баллу, учились абы как чему-нибудь. Такая учёба стала одной из форм тунеядства для сатириков, и они резвились по полной программе, продёргивая «студентов» почем зря.

Ну и, собственно, ради кого все затевалось: главные тунеядцы – свободные художники, поразительно единодушно попадавшие в разряд диссидентов благодаря несдержанным «антисоветским» речам и нежеланием творить по шаблону. Стоило бедолаге перейти грань, как тут же запускалась юридическая машина, и горе-революционера перемалывала 209-я статья. Универсальная правовая норма: не было никакого смысла копаться в бульдозерных выставках, расследовать происхождение и распространение самиздата – достаточно было всех упечь за тунеядство. Понимали это и большинство неглупых свободных художников, благодаря чему сложилась анекдотическая ситуация, позволившая позже высмеивать государственное образование такого высокого уровня, что редко можно было встретить дворника или истопника без диплома одного из ведущих гуманитарных вузов СССР.

советская спекулянткаНа каждый лабиринт найдется… ну, пусть будет Ариадна, так что к началу 90-х сесть по 209-й мог только совсем наглец или совсем дурак, а тунеядец окончательно поселился в сатирических «штучках», перестав раздражать народ (превратился в мем). Причиной тому и сам народ: записывая в тунеядцы не являющимися таковыми согласно закону, свели на нет саму борьбу. В 1991-м статья благополучно почила в бозе благодаря появлению закона «О занятости населения». Впрочем, и закон не при делах: тунеядство де-юре может существовать лишь в обществе, где труд – обязанность. Сейчас у нас есть только право: можем мы трудиться, и никто за это не накажет. А работу еще надо поискать: согласно статистики, около 6 % россиян не могут найти вовсе никакой, где уж тут паразитировать.

Источник

Mission News Theme by Compete Themes.