Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Можно ли верить учителям истории

Наивная шестнадцатилетняя девочка, поступавшая в прошлом веке на исторический факультет Харьковского университета, даже предположить не могла, как жестоко она разочаруется во многих исторических книгах, прочитанных и в веке прошлом, и в веке нынешнем…

Девочка поступила, несмотря на очень большой конкурс. В общем-то, имея в руках золотой аттестат, поступить было не сложно: нужно было только сдать на пятёрку профилирующий предмет. Школьные учебники я тогда знала так, что могла, пользуясь банальным сравнением, и ночью, спросонья, назвать любую дату, любого деятеля истории. Сдавали на экзамене только историю Отечества, то есть историю СССР, выучить всех князей-царей-вождей-генсеков было хоть и сложно, но возможно))).

И, конечно, закрывая учебники, мы предполагали, что историю знаем… Помню сценку накануне экзамена, в университетском общежитии, где проживали абитуриенты. На общей кухне собралось несколько человек, и уже поступивший «рабфаковец», пока в кастрюльке что-то закипало, гонял по датам своего младшего товарища. Услышав разговор незнакомых молодых людей, и я, помешивая суп, между делом подсказала некоторые даты. Рабфаковец посмотрел на «малявку» с интересом и убеждённо предрёк: «Эта поступит!» И заверил меня, что исторический процесс, складывающийся из дат и событий, очевидно, мне знаком настолько, что завтрашний экзамен я сдам легко…

Действительно, сдала, но не так уж, впрочем, и легко. Семь страхов пережила и семь потов с меня сошло))) Кандидат исторических наук с кафедры истории УССР ( ага, была тогда такая кафедра) Мария Григорьевна Литвиненко гоняла меня с пристрастием: я была у неё в тот день самой последней абитуриенткой, торопиться ей было незачем))). Неожиданно в день экзамена, несмотря на уверенность в собственных знаниях, я испытала такой страх, что дрожала под дверью, пропуская всех, и зашла только тогда, когда осталась совсем одна)))

Экзаменатор очень долго задавала мне вопросы, связанные с билетом, в котором значились революционеры-демократы, гражданская война… Наконец она стала что-то писать в экзаменационном листочке, сменила строгое выражение лица на доброжелательное и удовлетворённо сказала: «Молодец! Я сегодня первый раз пятёрку ставлю медалистке! А то понаехали с медалями, а элементарных вещей не знают». Выйдя из аудитории, я почти вприпрыжку побежала по опустевшему коридору, слыша вслед весёлые замечания дежуривших у дверей студентов: «Наверное, медалистка! Видно, на пятёрку сдала!»

Мы, вчерашние выпускники, в прямом смысле дети рабочих, крестьян и служащих, не задумывались тогда о том, что история – это… сказки…

Осенью, пообщавшись со старшекурсниками, я вдруг поняла, что на самом-то деле после университета мне нужно будет не археологическими раскопками и научными трудами заниматься, а ехать по распределению и преподавать в школе… Хотела университет бросить… Авторитет мамы не дал мне сделать это. А ещё – авторитет нашего историка…

Собственно говоря, я и хочу рассказать о своих школьных учителях истории… Спустя свыше четырёх десятилетий после школы вспоминаю их с благодарностью и задаю себе вопрос: знали ли они тогда то, что теперь знаю я? А именно ту мысль человека, имя которого сейчас вызывает у многих только усмешки… Да, именно Карл Маркс сказал, что история – это сказки, рассказанные победителями…

Знал ли это выражение мой школьный учитель? Помнил ли его? Почему вёл уроки так, что мы даже верили ему: третьей мировой войны не будет. Советский Союз этого не допустит, говорил нам учитель… «Судите сами, после первой мировой войны образовалось одно государство, строящее социализм, после второй мировой войны – целая система Варшавского Договора, поэтому капиталисты опасаются, что после третьей мировой войны их власть вообще будет сметена с лица земли…» Наивно? Может быть… Только мы тогда в завтрашнем дне были уверены и Родину свою любили… Не могли не верить нашему учителю, ветерану Великой Отечественной войны, вчерашнему фронтовику.

Наши школьные историки ветеранами войны были оба. Дмитрий Андреевич Убийвовк учил нас с пятого до десятого класса, а Иван Явтухович Корячко иногда приходил к нам на замены. Случалось это, правда, крайне редко, потому что старая гвардия была крепкой, образца военного поколения, уроки по причине болезни пропускали только в самых исключительных случаях. Фамилии ясно говорят о том, что школа эта находилась на Украине. Именно «на Украине», потому что в семидесятые годы прошлого века «в Украине» никто не говорил, а я сейчас рассказываю как раз об этом времени. (Соблюдаю речевые нормы того «застойного» времени, чтобы не допустить речевой ошибки под названием «анахронизм»).

Были наши историки двумя абсолютными противоположностями. Энергичный, властный, черноволосый, с густыми брежневскими бровями, Дмитрий Андреевич был грозой школы. На уроке стояла тишина – мухам летать было неудобно. Посмеивались над ним потихоньку на уроках, когда он объяснял новый материал, но уважали крепко. Историк входил в роль, в раж, увлекался, распалялся, зажигался, казалось, что громит он немцев, шведов или французов, сам находясь в русских войсках. От Дмитрия Андреевича и услышали мы впервые знаменитые слова Александра Невского: «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет». Гордость за славные свершения предков мы ощущали в каждом слове Дмитрия Андреевича, впитывали с каждым уроком истории чувство Родины-Отчизны-Батькивщины. Родиной тогда был для нас весь Советский Союз – шестая часть суши, организатор Великой Победы, организатор Варшавского Договора, гарант мира на планете ( да простят меня все оппоненты, я просто повторяю то, что слышала от нашего историка). На День Победы наш учитель надевал боевые ордена и медали. Войну он закончил в Европе, историю не только преподавал, но ещё и вершил её на полях сражений Великой Отечественной войны.

Дмитрий Андреевич, мой учитель истории, ветеран Великой Отечественной войны.
Дмитрий Андреевич, мой учитель истории, ветеран Великой Отечественной войны.

Иван Явтухович был абсолютно иным: небольшого роста, совершенно седой, а голос у него был такой тихий, что слушать его объяснения можно было только в том случае, если бы в классе стояла тишина. А тишины никогда не было. Учитель приходил на замену, а значит мы, ученики, понимали, что слушать «чужого» учителя не очень обязательно, поэтому наслаждались от души вольницей, нечаянно открывшейся нам в отсутствие грозного Дмитрия Андреевича. В классе стоял гул и гам, летали записки, велись переговоры. Иван Явтухович тихонько, монотонно бубнил что-то себе под нос, как будто бы и не очень обращая внимания на нашу анархию. Но когда мы увидели его на демонстрации 9 Мая – ахнули! Орденов и медалей на груди у него было ещё, кажется, больше, чем у Дмитрия Андреевича. Притихли мы, поняли: и он историю не просто «рассказывает» – он её пережил, на собственной шкуре испытал, на плечах вынес.

Кстати, оба географа тоже были ветеранами. На замену несколько раз приходил Иван Самийлович Ширшов, который был инвалидом – без ноги, ходил, опираясь на два костыля. «Немец», то есть учитель немецкого языка Андрей Иванович Горулько, тоже вернулся с фронта инвалидом – без руки. Его мы особенно любили: любая тема, предложенная на уроке Андрею Ивановичу, тут же изменяла сценарий урока и начисто выветривала из головы учителя желание делать опрос. Он мог проговорить с нами весь урок о разных житейских проблемах, а нам, бестолковым, только и надо было этого. Но немецкий язык всё равно знали – те, кому это было нужно, конечно.

Директор школы Иван Саввич Мусийко, который потом вёл у нас группу продлённого дня, прихрамывал – и он был ветераном Великой Отечественной. Так что, собственно говоря, современную историю нам преподавали не только историки…

Если бы мои учителя-украинцы, рассказывавшие нам о войне как очевидцы, услышали бы утверждение, что главным врагом Украины всегда была Москва, они не просто бы удивились, а могли бы потерять дар речи. Слава Богу, не дожили. Если бы им кто-то сказал бы, что Бандера – Герой Украины, они бы просто посчитали человека свихнувшимся. Если бы им показали картинку будущего, что президент Украины подпишет указ о присвоении преступнику Бандере звания Героя, что между Россией и Украиной могут возникнуть такие противоречия, когда два народа будут поставлены на грань войны, то моих учителей-ветеранов сразу же хватил бы удар…

И вот в 1975 году я закончила школу и поступила в Харьковский государственный университет на исторический факультет. Немалая заслуга в этом была моих учителей-ветеранов. Я гордилась своей страной, своей Родиной, а главное: чувствовала, что я защищена государством, что у нас есть МИР. Ценить МИР мы учились на уроках истории, через рассказы о войне наших родителей, дедушек и бабушек ( у кого они были), через книги и фильмы о войне.

В 1983 году я переехала на Крайний Север – свою малую родину, где в 50-е годы познакомились мои родители и первое время, до переезда на Украину, жила наша семья. Мы родились со старшей сестрой в Мурманске, младшая родилась на Украине – что нам было делить? Я не собиралась решать вопрос о том, что мне ближе: Украина или Россия, обе части Союза были моей великой и малой Родиной. Отец – украинец, мама – русская, оба языка были мне родными.

В 1991 году я стала гражданкой Российской Федерации, никуда с места не сдвигаясь, не совсем до конца осознавая, что произошло. Мама, отец, сёстры остались в «ближнем зарубежье». По воле трёх «лидеров» волеизъявление народа было проигнорировано, Союз был объявлен несуществующим. Вспомнились мне мои дорогие учителя-ветераны: почему не спросил их Ельцин о том, одобряют ли они строительство демократии путём развала Союза? ( Тут опять прошу прощения у диссидентов и горячих борцов за демократию, но после разрушения Союза чувство уверенности в завтрашнем дне рухнуло не только у меня.) В очередном отпуске на Украине я встретилась с одноклассниками. Обсуждали заодно со всеми житейскими проблемами и свежеприобретённую «незалежність».
– Ну, Валю, ми тебе будемо пускати в Україну, бо ти наша, а москалів не пустимо, – пошутил мой одноклассник.
Посмеялись, вроде «шутка»… А мне уже тогда слегка стало не по себе. Показалось, что впереди будет вообще что-то страшное.
Учителей вспоминали на той встрече… И нашего Дмитрия Андреевича… И как Дмитрий Андреевич рассказывал нам о войне:
– Политрук Клочков сказал: «Отступать некуда: позади Москва!»

Так горячо это было тогда сказано нашим историком, с таким пафосом и трепетом, что фраза на всю жизнь всем в память врезалась. В память, в сердце, в сознание. Москва – это что-то такое, что святым называют, что врагу отдать нельзя, что надо защищать до последней капли крови. Однако мне показалось в 90-е годы, что действие школьных уроков истории стало ослабевать… «Москалив не пустим» меня покоробило. Подумалось про наших историков: вот опять в истории страница новая, что она обещает? О плохом думать не хотелось.
Ещё прошло немного времени. Как-то в очередной отпускной приезд поинтересовалась я учебниками истории в Украине. Близкие мне сказали, чтобы я себя не расстраивала и новых учебников не читала, там уже не та история, которую преподавали нам в школе… Да, история уже была не та… Дальше – больше…
Открываю наугад в Интернете историю Украины – учебник 5 класса… Читаю отрывочек и сама себя спрашиваю: что сказали бы мои учителя-историки, если бы я на экзамене выдала им такой вот текст (цитирую): «Украинский народ является славянским народом. Кроме украинцев, к славянам относятся чехи, словаки, поляки, болгары, македонцы, хорваты, словенцы, черногорцы, сербы, белорусы и россияне. Их условно делят на три ветви: западную, восточную и южную. Украинцы вместе с белорусами и россиянами относятся к восточной ветви».

Дмитрий Андреевич спросил бы меня строгим голосом (дальше пишу на украинском языке):
– Валентино, а чому це ти білорусів та росіян аж останніми переліковуєш? Хіба ж то вони нам дальша рідня, ніж македонці та хорвати?

Слово «русские» и «россияне» тоже мои учителя различали. Русские – это национальность, россияне – те, кто живут в России. Это государство многонациональное, есть там всякие нации: и украинцы, и грузины, и евреи, и татары, и мордва, и чуваши, и саамы, и ненцы, и коми, – всем места хватает, в дружной семье никого не обидят. Россияне!

А переписанные в угоду демократическим властям Украины учебники истории должны привить гордость новому молодому украинцу за то, что он – украинец, и, разумеется, на этой базе отдалить его как можно дальше от России и русских («москалей»). А уж о коммунистах, о Ленине и Сталине вообще там целые горы лжи наворочены…

К счастью, мои школьные учителя истории, ветераны войны, эти учебники читать уже не будут. Нет в живых этих историков. И за «мёртвые души», выпестованные по таким учебникам, они тоже ответственности не несут. И противостояния двух братских народов, на которые выплеснули «революционную пену» политики разных стран, мои дорогие историки, к счастью, тоже не увидят.

Купленный с первой стипендии учебник  под редакцией Б.А. Рыбакова... Решила сохранить...
Купленный с первой стипендии учебник под редакцией Б.А. Рыбакова… Решила сохранить…

Знаю, что учебники, по которым учили нас наши учителя, тоже были не идеальные. Но рядом с учебниками были люди, которые правду о Великой Отечественной войне знали без всякой «научной продукции», которые знали, КТО победил в этой войне, что защитили в ней не только Родину, но и завоевания социалистической революции тоже… И разрушение памятников восприняли бы наши учителя как личную трагедию, особенно тех памятников, которые поставлены были за пролитую «русскую кровь». Ведь под словом «русская кровь» тогда в истории неделимо понимались восточнославянские народы. Не было отдельной истории у русских и украинцев в Великой Отечественной войне, общая она была у нас. Трагическая, кровопролитная, страшная, но общая. Да и в годы революции и гражданской войны тоже…
«Оккупантами», оказывается, были наши учителя-ветераны…

Да что там говорить… В истории Украины вообще нынче отменён термин «Великая Отечественная война».

А ведь и наши учебники, российские, тоже переписаны… Переписаны в угоду победившей демократии, для которой слова «советский», «социалистический» стали символами семидесяти лет правления ненавистных «большевичков»… Украинцы отменили термин «Великая Отечественная война», русские отменили термин «Великая Октябрьская социалистическая революция»… Не одного ли это порядка отношение к истории? Переписать то, что не устраивает пришедших к власти?

Конечно, учебники уточняются, обновляются, в научный оборот вводятся новые документы… Но можно ли вообще полностью

с ног на голову перевернуть отношение к историческому событию?

Верите ли вы учителям истории?

Я с горечью вспоминаю наших историков – ветеранов Великой Отечественной войны… Если бы они были живы, что сказали бы сейчас?

И почему не рассказывали нам, своим ученикам, о «зверствах большевизма» и «экономической несостоятельности социалистической системы производства»?

А вы верите своим учителям истории? И можно ли вообще верить учебникам истории? Или, к сожалению, Карл Маркс прав, и на самом деле история – это сказки, рассказанные победителями?

Валентина Яроцкая

Источник

Mission News Theme by Compete Themes.